topmenu

 

Г. КАВТАРАДЗЕ - К ХРОНОЛОГИИ ЭПОХИ ЭНЕОЛИТА И БРОНЗЫ ГРУЗИИ

<უკან დაბრუნება

ГЕОРГИЙ КАВТАРАДЗЕ

К ХРОНОЛОГИИ ЭПОХИ ЭНЕОЛИТА И БРОНЗЫ ГРУЗИИ

ИЗДАТЕЛЬСТВО «МЕЦНИЕРЕБА»

ТБИЛИСИ

1983

Работа посвящена удревнению хронологической шкалы археологических культур Грузии эпохи энеолита и бронзы на основании данных релятивной хронологии и новых абсолютных датировок, полученных для памятников Кавказа и Ближнего Востока эпохи энеолита и бронзы, что дает возможность пересмотреть существующие взгляды на характер взаимоотношений между Кавказом и Ближним Востоком в указанное время.

ВВЕДЕНИЕ

Установление новых хронологических параметров археологических культур, которые датированы с учетом данных радиоуглеродного метода (т. е. метода 14C), является одним из кардинальных вопросов, стоящих перед археологией последних лет. Приближение к истинным значениям радиоуглеродных дат - достижение последнего десятилетия - сделало возможным передатирование многих археологических культур. Нарушились выработанные ранее хронологические соотношения, предполагавшиеся между различными региональными культурами, и встал ряд новых проблем культурно-исторического и социально-экономического характера. Изменилась ранее существовавшая точка зрения относительно взаимозависимости древнейших цивилизаций и отдаленных от них областей. Многие явления, которые считались инспирированными древнейшими цивилизациями в различных культурах, после установления их истинных датировок, нередко признаются следствием конвергентного развития. Поправки к радиоуглеродным датам вызвали столь значительные изменения в существовавших представлениях о Древнем мире, что один из археологов (К.Ренфрью) назвал это явление «второй радиоуглеродной революцией». Вопрос о необходимости коррекции радиоуглеродных датировок давно является предметом широкого обсуждения1. Радиоуглеродные даты с поправками в настоящее время используются для датировок археологических культур многих регионов мира2. (4) История датирования археологических памятников радиоуглеродным методом начинается с конца сороковых годов текущего столетия, когда сотрудник Чикагского университета Уйллард Либби обосновал метод определения возраста археологичеких памятников, учитывающий скорость полураспада радиоактивного изотопа углерода с атомным весом 14 в мертвых тканях органического происхождения3. В пятидесятых годах множество археологических памятников было датировано по этому методу. Однако уже в конце этого десятилетия в результате исследований, проведенных Гесселем де Врайсом, выяснилось, что, вопреки допущению У.Либби, количество в атмосфере радиоактивного углерода, который образуется под воздействием космического излучения, было не всегда одинаковым4. На скорость образования радиоактивного углерода в атмосфере, помимо изменчивости солнечной активности, климатических условий и геомагнитного поля, по-видимому, должны влиять и вспышки сверхновых звезд. Длительное возрастание содержания радиоактивного углерода в земной атмосфере, по мнению Б. П. Константинова и Г. Е. Кочарова, может быть объяснено вспышками сверхновных звезд и воздействием гамма-излучения5. Стало вероятным, что, помимо установленного Г. де Врайсом факта вековых колебаний содержания в атмосфере радиоактивного углерода, должна существовать также и долговременная флуктуация, охватывающая тысячелетия, Шестидесятые годы были периодом поисков путей сближения радиоуглеродных дат с истинными, календарными датами. (5) Чехословацкие ученые, геофизик В.Буха и археолог Е.Неуступни, исходя из того, что мощность магнитного поля обратнопропорциональна проникновению в атмосферу космических лучей, попытались высчитать погрешность радиоуглеродной датировки с учетом изменения мощности геомагнитного поля6.

Исключительно действенным способом корректировки дат, полученных радиоуглеродным методом, и установления их истинных значений является дендрохронологическая шкала, выработанная путем увязки годовых колец древесины. В результате радиоуглеродного анализа дендрохронологических данных растущей на западе Северной Америки, в Калифорнии, гигантской секвойи (Sequoia gigantea) Сьсрра Невады, возраст отдельных экземпляров которой превосходит иногда 2000 лет, а также некоторых других растений, сотрудник Калифорнийского университета Ганс Зюсс в 1965 году изучил временные изменения содержания радиоуглерода в атмосфере и высказал предположение о возможности использования особей остистой сосны для датировки более древних периодов7. Возраст некоторых живых экземпляров остистой сосны (ранее определявшейся как Pinus aristata, а ныне, после таксономической коррекции, определенной как Pinus Longaeva, D.К.Bailey), произрастающей в Уайт-Маунтиноких горах, восточнее Сьерра Невады, достигает 4600 лет, а отдельных высохших экземпляров - 27000 лет. (6) Калифорнийская остистая сосна открыта в 1955 году сотрудником Аризонского университета Эдмундом Шульманном, который тогда же начал ее изучение с целью установления условий климатических изменений в прошлом8. В шестидесятых годах сотрудник этого же университета Чарлз Фергюссон путем увязки годовых колец живых и высохших экземпляров остистой сосны сумел получить непрерывный ряд, который составил абсолютную дендрохронологическую шкалу, протяженностью в 8253 года. Получена также «плавающая» часть шкалы в 508 лет, опережающая основную ее часть на тысячу лет9.

Уже на раннем этапе выработки указанной шкалы эколог Гарольд Фритс сопоставил данные остистой сосны с дендрохронологическими шкалами других областей и получил довольно высокий результат корреляции10. Определение количества содержания радиоуглерода более чем в 1200 образцах калифорнийской остистой сосны, предварительно датированных дендрохронологическим методом, а также в образцах с исторически известным возрастом, показало, что радиоуглсродные датировки большей частью не совпадают с действительными, т.е. календарными датами. Выяснилось, что в период, предшествующий первому тысячелетию до н.э., концентрация радиоактивного углерода в атмосфере Земли была выше, чем в последующее время и, соответственно, образцы при их лабораторной обработке дают более «молодые» даты из-за большего содержания в них радиоактивного углерода. Путем определения радиоуглеродных образцов древесины, абсолютный возраст которых был заранее высчитан путем отсчета годовых колец, удалось выяснить величину погрешности радиоуглеродных дат. Оказалось, что радиоуглеродные даты от 3000 до 7000 лет должны быть удревнены примерно на 300-1000 лет, чтобы они пришли в соответствие с реальным возрастом образцов. Величину погрешности радиоуглеродных датировок первым установил Г. Зюсс11. (7) Над определением радиоуглеродных дат образцов остистой сосны, возраст которых установлен дендрохронологичеоким методом, параллельно работают три лаборатории: лаборатория по изучению годовых колец древесины университета штата Аризона (Чарльз Фергюссон и Поль Демон), лаборатория Ля Xолла Калифорнийского университета в Сан Диего (Г. Зюсс) и лаборатория радиоуглеродного датирования археологического прикладного научного центра музея Пенсильванского университета в Филадельфии (Элизабет Ральф и Генри Майкл). Так называемые коррекционные коэффициенты и калибрационные кривые радиоуглеродных дат, выработанные независимо друг от друга во всех трех лабораториях, в основных своих частях совпали и выявили фазы постепенного нарастания величины разности между датами, высчитанными радиоуглеродным и дендрохронологическим методами. Незначительность различий между множеством существующих ныне калибрационных кривых и таблиц является одним из самых веских доказательств надежности метода калибрования12. (8) Так, например, разность между данными университетских лабораторий Пенсильвании и Аризоны ни в одном из отрезков времени не превышает 125 лет, что должно считаться довольно высоким показателем13. Кривые, высчитанные в университетах штатов Пенсильвании и Аризоны, дают одну календарную дату для каждой 14С даты, после ее исправления, в отличие от кривой лаборатории Ля Холла Калифорнийского университета, которая содержит узлы и завитки, соответствующие периодам быстрого возрастания содержания радиоактивного углерода в атмосфере, и выявляет одинаковое содержание радиоуглерода в образцах разного возраста14. По данным лаборатории Ля Холла, узлы и витки особенно значительны около 1400, 1900, 2100, 2400, 3200 годов до н. э. (по радиоуглеродным датировкам), что затрудняет использование указанных дат в археологических целях.

По мнению Малькольма Кларка, существование большинства узлов и витков лаборатории Ля Холла не подтверждается статистическими данными, они должны являться результатом неточности определения радиоуглеродных дат15. С этой точки зрения привлекает внимание «плавающая» (8) дендрохронологическая шкала, которая разрабатывается в течение восьми последних лет в лаборатории палеоэкологии Белфастского королевского университета. Эта шкала, перекрестную привязку которой пока не удается достичь и которая охватывает период примерно в 8000 лет, основана на исследовании образцов дубов, затонувших в болотах Ирландии16. В результате калибровки радиоуглеродных дат, по данным дендрохронологической шкалы Белфастского университета, выясняется, что III тысячелетие до н.э. (абсолютное значение радиоуглеродных дат 3600-4500 лет), которое по данным лаборатории Ля Холла характеризовалось значительным колебанием 14С (что служило основным доводом против использования исправленных радиоуглеродных дат для данного отрезка времени), вовсе не дает отклонений более чем на 0,3% и в общей сложности должно соответствовать прямому отрезку протяженной равномерной кривой, указывая на то, что в это время содержание 14С в атмосфере была постоянной17. Отсутствие витков в данных белфастской кривой объясняется, по мнению североирландских ученых Дж. Фильчера и М. Бейли, или меньшей точностью анализов калифорнийской сосны, по сравнению с белфастскими анализами (что им кажется вероятнее всего), или же большими колебаниями воздействия радиоуглерода в Калифорнии, чем на о. Ирландия в течение последних 8000 лет18. Как выявили новые измерения, проведенные в лаборатории Ла Хола, III тысячелетие до н. э. и в Калифорнии не характеризуется колебанием содержания радиоуглерода19. В Центральной Европе, в поймах рек Майна, Рейна, Дуная и их притоков, в голоценовых гравийных отложениях были найдены дубовые бревна, возраст которых иногда пpeвocxoдит 8700 лет20. Результаты выработки «плавающей» дендрохронологической шкалы, полученной на основании изучения указанных бревен, обнаружили, подобно калифорнийским анализам, существование витков для радиоуглеродных дат 3200—3400 до н.э., а это указывает на то, что отразившиеся в европейском дубе колебания содержания в атмосфере 14С синхронны с данными калифорнийской сосны, и, следовательно, флюктуация радноуглерода в определенные периоды в Северной Амсрике и Европе проявляет общие закономерности21. Следует отметить, что и остатки свайных построек Швейцарии также выявили значительные соответствия с данными калифорнийской cocны, что еще раз указывает на необходимость исправлении радиоуглеродных датировок для Европы22.

Синхронность изменений содержания 14С в атмосфере Северной Америки и Европы делает допустимым использования повсюду в Северном полушарии калибрационных кривых, построенных по дендрохронологической шкале калифорнийской остистой сосны, ибо локальные колебания содержания радиоуглерода, с учетом всего Северного полушария Земли, незначительны и обусловленные ими отклонения хронологических измерений не могут превышать нескольких десятков лет23. Эти колебания, очевидно, не должны быть большими, чем различия в содержании радиоуглерода в образцах различных пород растительности, собранных в одном и том же географическом ареале, и они объясняются воздействием микроклимата24. Более значительная разница между Северным и Южным полушариями Земли вызвана ассиметричным распределением океанов25. Примечательно и то обстоятельство, что наличие более мощных нейтроновых потоков в районах, расположенных высоко над уровнем моря, как выясняется, не должно вызывать сколько-нибудь ощутимых погрешностей в радиоуглеродных датировках26. В последнее время во многих регионах мира ведется интенсивная работа с целью выработки дендрохронологических шкал27. Особое значение для переднеазиатских материалов, и, следовательно, для вопросов хронологии всего Древнего мира, приобретает центральноанатолийская дендрохронологическая шкала, которая создается В. Бенистером и П. Кюнихолом в Аризонском и Пенсильванском университетах на основании изучения материалов из Гордиона и Анатолийского плато. Радиоуглеродные анализы данных новых дендрошкал внесут, по-видимому, определенный вклад в дело уточнения значений калиброванных 14С дат и сделают возможным более точное определение погрешностей радиоуглеродных датировок с учетом местных условий. Значительную информацию в вопросе соотношения paдиоуглеродных дат с календарными годами дает радиоуглеродный анализ образцов, возраст которых определен с помощью письменных источников. Примечательно, что задолго до использования калиброванных датировок были замечены значителы расхождения между датами, которые были установлены по историческим данным, и неисправленными радиоуглероднымн датами, предлагаемыми для тех же памятников28. Особенно заметными были эти расхождения в надежно датированных египетских материалах. Было даже высказано обоснованное сомнение относительно надежности самого радиоуглеродного метода или же правомерности его использования для Египта29.

Однако первые же попытки применения калиброванных дат для датированных египетских образцов оказались обнадеживающими30. Большое внимание этому вопросу было уделено на XII нобелевском симпозиуме, который состоялся в августе 1969 года в Институте физики Упсальского университета31. В докладе Т. Саве-Зедерберга и И. Олссона древнейший период истории Египта рассматривался как потенциальный источник для установления разности между радиоуглеродными датами и календарными годами, и на примере египетских материалов было показано совпадение исправленных 14С дат с данными анализа дендрошкалы калифорнийской остистой сосны32. X. Майкл и Е. Ральф, со своей стороны, показали, что радиоуглеродные даты, исправленные по коррекционному коэффициенту Пенсильванского университета, хорошо согласуются с исторической хронологией Египта33. Вопрос согласования исправленных 14С дат и данных исторической хронологии Египта, который продолжал оставаться актуальным и в семидесятых годах34, не только подтвердил правомерность использования выработанной с помощью калифорнийской сосны калибрационной кривой для Ближнего Востока и вообще для всего Северного полушария, но и внес значительный вклад в дело уточнения абсолютной хронологии самого Египта. В частности, период I династии в Египте согласно радиоуглеродным датам, .калиброванным по кривой Г. Зюсса35, начинается около 3400 г. до н. э., что соответствует предложенной, на основании археологических данных, У. Эмером и Стивенсон-Смитом датировке начала I династии периодом между 3400 и 3200 гг. до н. э.36 Датировка I династии Египта дает со своей стороны возможность разобраться в вопросах абсолютной хронологии Месопотамии: начало периода Джемдет-насра в Месопотамии отодвигается к середине IV тысячелетия до н. э., ибо указанный период, по археологическим данным, синхронен с I династией Египта, несколько опережая ее37. Исправленные 14С даты в своей совокупности хорошо согласуются также и с месопотамокой хронологической шкалой, которая выработана на основании исторических данных. Так например, царские погребения Ура по неисправленным радиоуглеродным датам относили к концу III тысячелетия до н.э. (здесь подразумеваются даты с периодом полураспада 5568 лет: ВМ—64, 3920±150 лет, т. е. 1979±150 г. до н. э.; ВМ-70, 4030±150 лет, т.е. 2080±150 г. до н.э.; ВМ—76, 3990±150 лет, т.е. 2040±150 г. до н.э.38 и Р—724, 3960±59 лет, т. е. 2010±59 г. до н.э.)39, что было совершенно неприемлемым с точки зрения исторической хронологии. Однако новые значения тех же самых радиоуглеродных дат, исправленных по коррекционному коэффициенту Пенсильванского университета (в частности, ВМ—64, 2480±150 г. до н. э.; ВМ—70, 2500±150 г. до н.э.; ВМ—76, 2495±150 г. до н. э.; Р—724, 2490±59 г. до н.э.), оказались куда ближе к традиционной датировке царских погребений Ура серединой III тысячелетия до н. э.40. В результате калибровки стала понятна причина резкого несоответстия радиоуглеродной датировки североубейдских XVII—XVIII горизонтов Тепе Гавры (С—817, 5400±325 лет, т.е. 3450±325 г. до н. э.)41 со стратиграфическими данными. После исправления указанная дата заходит в V тысячелетие до н. э.42.

Примечательно, что решение проблемы несоответствия между найденными в Месопотамии в аккадских слоях предметами хараппского происхождения и радиоуглеродными датировками хараппской культуры в долине Инда, стало возможным только после калибровки указанных дат43. В свете калиброванных 14С дат проясняются некоторые из неясных вопросов месопотамской хронологии. Так, например, М. Роутон в свое время пытался доказать правильность короткой хронологии Месопотамии с помощью датировок, полученных радиоуглеродным методом44, однако ныне те же самые датировки, только после калибровки, свидетельствуют, по-видимому, скорее в пользу длинной хронологии45. Несогласованность некалиброванных радиоуглеродных дат с археологическими данными особенно очевидна в эгейских материалах. Уже в середине шестидесятых годов С. Вайнберг, отмечая, что полученные для эгейских материалов конца IV и III тысячелетий до н. э. радиоуглеродные даты значительно занижены против ожидаемых, высказал надежду, что физики сумеют найти объяснение этому противоречию46. Новым этапом установления истинных значений 14С датировок явилась VIII интернациональная конференция, посвященная радиоуглеродным датировкам, которая состоялась в октябре 1972 года в Новой Зеландии, в городе Лоуер-хате. близ Веллингтона47. На конференции было отмечено, что наряду с общей тенденцией колебания содержания в атмосфере радиоактивного углерода существуют и кратковременные флюктуации, совпадающие с циклами солнечной активности (появления солнечных пятен), которые, со своей стороны, могут стать причиной погрешности до 120 лет в радиоуглеродных датировках. Учитывая указанное обстоятельство, Дж. Фармер и М. Бакстер отдают предпочтение образцам многолетнего роста при датировках методом 14С и высказывают сомнение в целесообразности использования с этой целью злаков, стручковых, корнеплодов, веток, кустов, прутьев и т.п.48. Однако уже в 1974 году была опубликована составленная в Аризонском университете конверсионная таблица, учитывающая статическую ошибку, которая зависит от кратковременных резких колебаний концентрации радиоуглерода49. К тому же, гарантии избежать ошибки не дает и использование образцов многолетних растений, ибо сердцевина древесины, как известно, старше своей же коры и внешних слоев годовых колец, которые чаще разрушаются в результате обугливания или же удаляются еще при обработке древесины, и, следовательно, в результате радиоуглеродного анализа древесины датируется во многих случаях в сущности ее сердцевина50. При искажении радиоуглеродных дат большое значение имеет геобиохимическое загрязнение образцов. Заражение веществами содержащими более древний радиоуглерод, например при просачивании в пробу древесного угля расплавленного битума, нефти или природного газа, вызывает значительное удревнение радиоуглеродного возраста. С другой стороны, проникновение дождевой воды и гуминовых кислот (в большинстве случаев), незамеченных проростков, контекстуальные перемещения через нор животных, раскопанные ямы и т. д. добавляют в пробу более недавние следы радиоуглерода и тем самым омолаживают ее51.

Завышение радиоуглеродной даты может также быть и результатом выраженной вулканической активности в определенном промежутке времени в том или ином регионе мира52. Помимо технических и методологических аспектов радиоуглеродного датирования, на новозеландской конференции рассматривался вопрос выработки калибрационных кривых и таблиц для перевода радиоуглеродных дат в календарные годы. Ни одной из рассмотренных на конференции кривых и таблиц не отдали предпочтения, и было достигнуто соглашение о том, чтобы условно допустить к использованию традиционные (по У. Либби) периоды полураспада радиоуглерода - 5568±30 лет53. Указанное значение периода полураспада, принятое в свое время У. Либби, не является, как известно, точным. Уже в 1962 году на V международной конференции по радиоуглсродному датированию, состоявшейся в Кембридже, было установлено более точное значение периода полураспада — 5730±40 лет54, которое получается путем умножения старого значения на коэффициент 1,03. Однако Кембриджская конференция все же не рекомендовала к использованию новое, уточненное значение периода полураспада из-за того, чтобы избежать путаницы в радиоуглеродных датах, полученных по двум периодам полураспада. Но аналогичное решение конференции в Лоуер-Хат-Сити было обусловлено необходимостью значительных исправлений всех радиоуглеродных дат старше 3000 лет с помощью калибрационных кривых, выработанных на основании дендрохронологических данных. Так как радиоуглеродные даты в любом случае требуют исправления независимо от того, какое значение периода полураспада было принято при их расчетах, в литературе археологического характера нет никакой необходимости предварительного перевода дат, высчитанных по «низкому» периоду полураспада, на новое их значение, соответствующее «высокому» периоду55. Исключение составляют только случаи использования таких немногих корреляционных таблиц или кривых, которые требуют в качестве исходных данных радиоуглеродных дат, высчитанных по «высокому» значению периода полураспада. В последнее время археологам рекомендуют вовсе забыть новый 5730-летний период полураспада ввиду его непригодности56. Использование калиброванных дат, как видим, сделало совершенно ненужным новое значение периода полураспада. Тем более недопустим перевод на шкалу «до н.э.-н.э.» ррадиоуглеродных дат, полученных на основании нового значения полураспада, ччто не дает никаких практических выгод, и может привести только к еще большей ппутанице. К сожалению, в последнее время у нас появились труды, в которых ррадиоуглеродные даты по новому значению периода полураспада переведены на шкалу «до н.э.-н.э.»57. В июне 1976 года в Калифорнийском университете состоялась IX международная конференция, посвященная радиоуглеродному датированию. Несмотря на практическое взаимосовпадение данных калибрационыых кривых всех трех американских лабораторий (Тусона, Ля Холлы и Филадельфии), полного соглашения между ними так и не было достигнуто58. Хотя конференция и не смогла выработать единой, общепринятой кривой, необходимость исправления радиоуглеродиых дат признана учеными почти единогласно59; даже X. Уатерболк, который считал преждевременным широкое использование метода исправления радиоуглеродных дат из-за отсутствия совершенных калибрационных кривых, все же отмечает, что исправленные датировки пригодны для лучшего определения продолжительности отдельных археологических фаз60. Участники конференции, проведенной в Калифорнийском университете, пришли к соглашению, что впредь все неисправленные радиоуглеродные даты будут публиковаться только в абсолютных значениях относительно к 1950 году61. Указанное решение конференции с очевидностью свидетельствует о необоснованности использования неисправленных радиоуглеродных датировок в археологической литературе. На шкалу нашего летосчисления (до нашей эры — нашей эры) должны быть перенесены только исправленные согласно дендрохронологическим данным и приближенные к календарным показателям радиоуглеродные датировки. К тому же, всегда следует отмечать, какая именно калибрационная кривая или таблица была использована для коррекции той или иной радиоуглеродной даты, т. к. сам метод калибрования находится еще в процессе уточнения, и, следовательно, все полученные по ним даты, являясь приближенными, носят пока временный характер. Примечательно, что столь компетентный в вопросах радиоутлеродной датировки научный орган, каким является журнал "Radiocarbon", прекратил в своих публикациях переводы неисправленных радиоуглеродных дат на шкалу «до н.э. — н.э.». В журнале 14С датировки даются в их абсолютных значениях по периоду полураспада, равному 5568 годам а на шкалу «до н. э. -н. э.» переводятся только исправленные 14С даты, в виде комментариев и с указанием использованной калиброванной кривой62. Из-за того что существует множество разных калибрационных кривых и таблиц и, следовательно, имеется возможность получения различных значений каждой отдельной радиоуглеродной даты в случае их исправления с применением различных кривых и коэффициентов, необходимо указывать в научных трудах, наряду с исправленной датой и соответствующей калибрационной кривой, также и символ лаборатории, выдавшей радиоуглеродную дату, номер анализа и неисправленное абсолютное значение радиоуглеродной даты.

Воспользовавшись калибрационной кривой Р. М. Кларка, созданной в Шеффилдском университете, мы попытались получить исправленные радиоуглеродные даты для добытых в Грузии образцов, возраст которых превышает 2700 лет (с осредненным значением)63. Выбор кривой был обусловлен тем, что это относительно новая кривая и она предназначена для исправления недостатков ранее существовавших кривых на основании имеющихся данных64. Кривая Кларка учитывает результаты воздействия почти всех возможных причин, которые могли бы вызвать погрешности в радиоуглеродном датировании, в том числе и ошибки в лабораторных подсчетах, превышающие величину указываемой статистической погрешности. Статистический разброс исправленных дат, определенный Р. М. Кларком в результате использования двух сигм Σ 1 и Σ 2, в радиусе своего распространения охватывает и те датировки, которые получаются в результате использования других кривых и таблиц (все три сигмы — Σ 1, Σ 2 и Σ 3 — используются для учета воздействия «эффекта солнечных пятен» на молодые и вообще недолгоживущие (сезонные) растения)65. Основной период калибрационной погрешности, который дается Р. М. Кларком, содержит, по-видимому, и локальное отклонение содержания радиоуглерода в атмосфере66. Для уменьшения статистического колебания, которое в случаях калибровки радиоуглеродных дат с особенно высокой статистической погрешностью иной раз не может удовлетворить даже минимальные датировочные требования, становится необходимым проводить определение 14С дат с максимальной точностью. В настоящее время уже стало возможным анализировать образцы 5000-летнего возраста с колебанием ±15 лет, что дает в результате калибровки толыко лишь 80-летний интервал надежности67. В ближайшем будущем, очевидно, станет возможным высчитать возраст образцов, содержащих всего один миллиграмм или даже меньше углерода, ибо вместо подсчета скорости распада бета-лучей для установления возраста образца ныне с помощью крайне чувствительного спектрометра удается провести непосредственный подсчет атомов углерода и других изотопов, например, бериллия-10, и при этом определение возраста образца займет время не более одного часа.68. Наряду со значительным расширением возможностей радиоуглеродного датирования, новый метод будет способствоват совершенствованию точности калибрации 14С дат, ибо сделает возможным радиоуглеродную датировку предметов, возраст которых известен, с помощью крайне малого количества углерода, полученного от них, а также 14С датировку каждого отдельного кольца древесины, вместо датировки десятилетними «ступеньками», как это практиковалось, например, в случае с образцами калифорнийской остистой сосны69. Все это неизмеримо увеличит возможность датировки археологических объектов с использованием физических методов, и надо надеяться, что восьмидесятые годы станут началом новой эпохи в датировании преисторических культур; Наш выбор использования калибрационной кривой Р. М. Кларка был обусловен также и тем обстоятельством, что эта кривая основана на единых данных различных лабораторий и она предназначена для калибрации любых радиоуглеродных дат, которые получены в любой лаборатории от любого органического вещества и в любом географическом регионе70. Ввиду того, что данные калибрационной кривой Р. М. Кларка в основных чертах совпадают с ранее выработанными другими кривыми, по мнению Р. М. Кларка, трудно ожидать, чтобы будущая более совершенная кривая значительно бы отличалась от его кривой71. Радиоуглеродные даты добытых на территории Грузии образцов, исправленные нами согласно кривой Кларка, охватывают период 2700—6500 лет. Даты «моложе» 2700 лет, при калибровке не дают заметной разницы, и думаем, не существует особой нужды их исправления, тем более если учесть, что значение радиоуглеродных дат при датировке археологических памятников Грузии I тысячелетия до н. э. весьма незначительно, а метод калибрования, ввиду его несовершенства, малопригоден для этой эпохи. Что же касается дат «старше» 6500 лет, то кривая Кларка, к сожалению, не содержит данных для их калибрации72. Да и другие, существующие кривые не дают столь ранних датировок из-за недостаточности радиоуглеродных анализов образцов калифорнийской остистой сосны соответствующего возраста.

Однако, как предполагают, по предварительным данным, радиоуглеродные даты для 4500—7000 гг. до н. э. должны быть «удревнены» приблизительно на тысячу лет73. Следует отметить, что согласно данным хронологии сезонных геологических наслоений — варвы — в Швеции, разница между календарными и радиоуглеродными датами вновь уменьшается в древнейшую эпоху74. Предполагается, что разница между неисправленными и калиброванными датами достигает своего максимума в V тысячелетии до н.э. (по радиоуглеродным датам), а в VIII— VII тысячелетиях до н. э. они вновь сближаются75. Поскольку предлагаемый труд в некотором смысле носит характер опыта, а полученные нами значения исправленных дат условны и временны, мы сочли возможным получить исправленные даты и старше 6500 лет, экстраполируя данные кривой Кларка, несмотря на то, что существующие калибрационные кривые и таблицы, как уже отмечалось выше, не содержат данных для перевода в календарные годы радиоуглеродных дат древнее 6500 лет. Естественно, что калиброванные значения указанных радиоуглеродных дат, полностью относящихся к раннеземледельческой культуре, еще более условны и предварительны, чем даты, полученные непосредственно по кривой Кларка. Отметим только, что подобное использование кривой Кларка для получения экстраполированных датировок не является исключительным случаем в археологической литературе76. В нижеприведенных датах, исправленных по калибрационной кривой Кларка, вместо статистической погрешности дается диапазон 95%-ного интервала надежности (confidence interval) согласно рекомендации Р. М. Кларка77. Значительная длительность интервала надежности в будущем сделает необходимым дальнейшее уточнение полученных датировок. Нижеприведенные исправленные датировки отображают только лишь уровень современных данных метода калибрования и выявляют те сложности, которые носят временный характер, ибо обусловлены отсутствием более совершенной и универсальной калибрационной кривой и радиоуглеродных дат с меньшей статистической погрешностью. Однако все вышесказанное, очевидно, все же дает нам право утверждать, что представленные в работе калиброванные датировки значительно более приближены к истинному их календарному возрасту, чем используемые ныне неисправленные радиоуглеродные датировки, даже переведенные на новое значение периода полураспада в 5730 лет78, а диапазон интервала надежности, указанный для исправленных датировок, должен учитывать будущие, уточненные значения полученных нами дат79. Следовательно, на современном этапе нам представляется вполне допустимым условное использование исправленных датировок в археологической литературе. В первой графе таблицы радиоуглеродных дат даются символы лабораторий, установивших возраст ископаемых образцов, и порядковые номера анализов, во второй графе — абсолютные значения радиоуглеродных дат по 5568-летним периодом полураспада, в третьей — датировки, исправленные нами согласно калибрационной кривой Р. М. Кларка с интервалом надежности в 95%, и в четвертой — исправленные датировки по шкале «до н.э.-н.э.».

Малое количество радиоуглеродных датировок археологических образцов, происходящих с территории Грузии, не позволяет эффективно использовать их в целях установления хронологии. Надо надеяться, что в будущем положение изменится с ростом количества радиоуглеродных датировок. Особое значение приобретает степень взаимной близости датировок, принятых для аналогичных культурных слоев различных памятников, что является значительным доводом в пользу надежности датировок. Желательно также иметь по несколько датировок из одного и того же слоя отдельных памятников, т.к. это дает возможность получить дату с довольно высокой степенью точности, высчитав их среднеарифметическую.

Несмотря на недостаточность радиоуглеродных датировок для археологических культур Грузии древнейших периодов, мы попытались, в отличие от традиционной хронологической таблицы археологических культур Грузии V—II тысячелетий до н.э. (см. хронол. табл.I)92, составить хронологическую таблицу опытного характера (см. хронол. табл.2), основанную на данных калиброванных радиоуглеродных дат, учитывать которые, по нашему мнению, целесообразно. Терминология, принятая нами для культур Грузии раннего периода, основана не столько на внутренних особенностях культур, характерных для той или иной эпохи, сколько служит целям номенклатурного соответствия с синхронными им культурами других регионов. Подобное использование поэтапной номенклатуры облегчает одновременный охват и корреляцию синхронных культур различных областей. Однако основной причиной именно такого использования поэтапной номенклатуры и определенного скептицизма в отношении .к ней является трансформация взглядов, обусловленная результатами исследований последнего времени. В частности, оказалось, что в ряде peгионов в эпоху неолита существовала металлургия93, а кое-где подтверждается факт освоения железа уже в конце III тысячелетия до н. э.94 Насколько близка к действительности предложенная нами модернизированная хронологическая шкала, думаем, выяснится в будущем. В то же время мы должны отметить, что полученные нами по кривой Кларка новые даты для культур энеолит и бронзы Грузии требуют не только значительных коррективов в абсолютной хронологической шкале, но и, с точки зренния сравнительной хронологии, вызывают ощутимые изменения. Удревнение датировок археологических культур Грузии нарушает хронологический баланс, существовавший .между культурами Грузии и считавшимися современными им ближневосточными культурами, которые надежно датированы на основании исторических источников и значительное удревнение датировок которых не удается. Соответственно становится предметом пересмотра и относительная хронология некоторых археологических культур Грузии. Изменения в относительной хронологии, со своей стороны, дают возможность по-новому осмыслить целый ряд явлений исторического, культурного, социально-экономического и этногенетического характера.

Радиоуглеродные датировки только одного, отдельно взятого региона, разумеется, не решают сами собой вопросов хронологии, однако явно эффективным является уже совокупное рассмотрение указанных дат и хронологических данных считающихся синхронными с ними материалов из других стран. Особое значение приобретает выявление точек соприкосновения с материалами, датированными с помощью исторических хронологий, т.к. это дает надежную основу для проверки правомерности использования радиоуглеродного датирования в целях установления абсолютной и относительной хронологий тех областей, которые не имеют исторической хронологии, выработанной по данным письменных источников. По мнению некоторых ученых, поправки к радиоуглеродным датировкам вызывают формирование той «линии разрыва», которая разделяет края, имеющие исторические даты (Ближний Восток, бассейн Эгейского моря), и остальную Европу, где увязка с историческими хронологиями осуществлялась только на основании гипотезы диффузии. По их мнению, оба этих края, аналогично геологическому разлому, передвигаются относительно друг друга en bloc, а последовательность культур и характер взаимодействия в обоих краях по сторонам «линии разрыва» остаются неизменными95. Думаем, что археологические материалы Кавказа, и в частности Грузии в свете распространения в Переднюю Азию куро-араксской культуры кавказского происхождения (см. об этом ниже), в определенной степени сближает для Кавказа обе стороны указанной «линии разрыва» и в то же время предоставляет нам надежные критерии для проверки основанной на 14С датировках кавказской хронологической шкалы, с учетом данных исторической хронологии Ближнего Востока. Для того, чтобы определить степень реальности предложенной нами предварительной хронологической таблицы (хронол. табл. 2), необходимо учесть материалы указанных в таблице археологических культур. Только после анализа материалов и можно судить, насколько приемлемы предлагаемые нами датировки культур Грузии эпохи энеолита и бронзы, основанные на исправленных радиоуглеродных датировках. Ниже мы попытаемся кратко, и в пределах наших возможностей, коснуться указанного вопроса, более основательное рассмотрение которого требует специального исследования. Материалы будут рассмотрены по отдельным периодам в той последовательности и по той номенклатуре, которые представлены в хронологической таблице (хронол. табл.2).

ХРОНОЛОГИЧЕСКАЯ ТАБЛИЦА № 1

ХРОНОЛОГИЧЕСКАЯ ТАБЛИЦА № 2

ГЛАВА I

РАННИЙ ЭНЕОЛИТ

Датировка распространенной в Восточной Грузии шулавери-шомутепинского этапа раннеземледельческой культуры, т. е. раннего энеолита по использованной нами поэтапной номенклатуры (далее везде РЭ), основана главным образом на радиоуглеродных датах. Для РЭ культуры Грузии имеются следующие калиброванные 14С даты: Шулаверис гора, уровень 0,2 м, ТВ—15, 4810±634* г. до н. э.; Шулаверис гора, уровень 2,4 м, ТВ—16, 5520±410* г. до н. э.; повторный анализ того же образца в лаборатории Тбилисского университета (ТВ—72) дал результат 5541 ±212* г. до н. э., а в новосибирской лаборатории Сибирского отделения АН СССР (SOAN—1292), 4923±276* г. до н. э.; Шулавернс гора, уровень 1,6 м, LE—1099, 5590± 207* г. до н. э.; Шулаверис гора, уровень 0,1 м, LE—1100, 5224±277* г. до н. э.; Имирис гора, горизонты IV—1, ТВ—27, 5216±260* г. до н. э.; Арахло (Нахидури)96 I, верхний горизонт, ТВ—92, 5428±212* г. до н. э.; Арахло (Нахидури) I, II строительный горизонт, ТВ—277, 5655±238* г. до н.э.; Арахло (Нахидури) I, нижний слой, ТВ—300, 5987±202* г. до н. э.; ТВ—309, Арахло (Нахидури) I, нижний слой, VI строительный горизонт, 5660±202* г. до н. э.; Храмис Диди гора, V уровень, LJ — 3270, 5440±212* г. до н. э.97; Храмис Диди гора, средние слои, ТВ— 301, 5350±210* г. до н. э., Храмис Диди гора, с глубины 5,4 м, ТВ—322, 5410±211* г. до н. э. Имеющиеся для синхронных памятников .с территории Азербайджанской ССР 14С даты— Гаргаллар тепеси, ранние наслоения, LE — 1084, 6125±60 лет, глинобитное жилище с того же памятника, возведенное на материке, LE—1083, 6750±60 лет, Тойра тепе, глубина 2 м, TF—372, 6085±120 лет и Шому тепе, глубина I м, LE—631, 7510±70 лет98 — в результате поправок дали: LE—1084, 5008±246* г. до н. э., LE—1083, 5640±202* г. до н. э., TF—372, 4952±305 г. до н. э. и LE—631, 6324±202* г. до н. э.

Согласно данным 14С дат с поправками РЭ культура Грузии должна быть отнесена в основном к VI тысячелетию до н. э., что должно свидетельствовать в пользу ее культурно-хронологической близости с переднеазиатскими культурами раннехалколитического периода. Культура Хассуны, проявляющая особенную стадиальную близость с грузинской РЭ культурой на всех ступенях ее существования99, удревняется сравнительно незначительно и ее поздняя часть не исключено, что должна датироваться синхронно с ранним этапом халафской культуры100. Примечательно, что А. И. Джавахишвили и Т. В. Кигурадзе были склонны перенести датировку Шулаверис гора в VI тысячелетие до н. э. на основании переднеазиатских аналогий добытых там материалов, и только отсутствие радиоуглеродных дат, относящихся к VI тысячелетию, заставило их датировать памятник V тысячелетием до н. э.101. Т. В. Кигурадзе, несмотря на то, что учитывает дату Храмис Диди гора с поправкой Г. Зюсса— 5500 г. до н. э., все же, основываясь на некалиброванных 14С датах, датирует шулавери-шомутепинский этап V тысячелетием до н. э., хотя в то же время считает вполне допустимым относить его начальные этапы к VI тысячелетию до н. э.102 Вышеприведенные калиброванные 14С даты, по нашему мнению, снимают хотя бы частично противоречие между многочисленными переднеазиатокими параллелями VII—VI тысячелетий до н. э. с материалами РЭ культуры Грузии и некалиброванными 14С датами последней, которые помещаются в основном в V тысячелетие до н. э.103 Истоки культуры Грузии РЭ эпохи, возможно, заходят в VII тысячелетие до н. э. Основанием для подобного предположения служат не только датированные VII тысячелетием до н.э. переднеазиатские аналогии, но также и исправленные 14С датировки верхнего горизонта Храмис Диди гора м Арахло (Нахидури) I. Оба этих памятника, как Храмис Диди гора, так и Арахло (Нахидури) I, относятся к наиболее поздней, V ступени шулавери-шомутепинской культуры, по периодизации Т. В. Кигурадзе. Указанное обстоятельство должно еще более удревнять памятники более ранних ступеней. Однако должно быть отмечено, что 14С датировки Арахло (Нахидури) I, в общем, более ранние, чем датировки Шулавери и Имирис гора (см. выше). В связи с указанным вопросом привлекает внимание предположение о существовании хронологического разрыва между культурными слоями Арахло (Нахндури) I104. Оснований к подозрениям в правдивости радиоуглеродных датировок РЭ памятников Грузии, по всей видимости, не должно существовать, о чем свидетельствуют как более или менее совпадающие результаты 14С датирований Шулавери и Имирис гора, осуществленных в тбилисской и ленинградской лабораториях, так и близость 14С дат, полученных в лабораториях Тбилисского и Калифорнийского университетов для двух, считающихся одновременными памятников — Храмис Диди гора и Арахло (Нахидури) I105. Несмотря на это, недостаточное количество наличных 14С датировок, очевидно, не дает пока возможности решения вопроса периодизации культуры РЭ эпохи. Пока остается в cиле высказывание Р. М. Мунчаева о том, что по имеющимся радиоуглеродным датам можно с уверенностью судить только лишь об абсолютной хронологии всей группы шулавери-шомутепинского этапа и что решение вопроса хронологического взаимоотношения отдельных памятников указанной группы требует значительных серий радиоуглеродных датировок106. Однако в отличие от Р. М. Мунчаева, относившего шулавери-шомутепинский этап к V тысячелетию до н. э.107, в настоящее время, в результате поправок к 14С датам становится возможным отнесение указанного этапа в основном к VI тысячелетию до н. э.

По поводу периодизации памятников шулавери-шомутепинского этапа, т. е. РЭ культуры, высказано несколько значительно различающихся между собой предположений, поэтому мы воздерживаемся от возможности выделения отдельных периодов в РЭ культуре Грузии и ниже приведем только мнения разных ученых по этому вопросу. Л. И. Глонти, А. И. Джавахишвилн и Т. В. Кигурадзе, учитывая своеобразия керамических и костяных изделий, а также архитектурных остатков Храмис Диди гора, причисляют его к сравнительно поздней ступени шулавери-шомутепинской культуры108. Т. В. Кигурадзе доказывает в своей монографии, что наиболее ранним памятником этой культуры является Шулаверис гора109. По мнению Р. М. Мунчаева, древнейшими памятниками являются Арахло (Нахидури), Цопи, Гаргаллар тепеси, вслед за ними следует Шулаверис гора и затем Шому тепе и Тойра тепе110. Т. Н. Чубинишвили и Л. М. Челидзе признают Шому тепе и Храмис Диди гора самыми архаичными памятниками. По их мнению, не имеется достаточных оснований считать Шулаверис гора древнее Арахло (Нахидури)111. Дж. Меллаарт отмечает, что керамические формы и налепные орнаменты, столь простые на Арахло (Нахидури), становятся более утонченными и развитыми на Шулаверис гора, где добавляется и резной орнамент; орнаменты глиняных сосудов Арахло (Нахидури) он сближает с материалами северомесопотамского памятника предхалафского времени Умм Дабагия, отмечая, однако, что эти два памятника значительно отдалены друг от друга в хронологическом отношении112. По украшениям керамики, в частности по характеру налепных орнаментов, Умм Дабагия, со своей стороны, сближается с Гирд Али-ага, нижним слоем Матары, Хассуной I a и Тепе Гураном113. Следует отметить, что по характеру керамического орнамента близки к Умм Дабагия и другие памятники Грузии эпохи РЭ114. Для объяснения сходства между материалами Умм Дабагия и Арахло (Нахидури) I, возможно, следует учитывать и то обстоятельство, что в различных регионах Передней Азии в периоды позднего Халафа и Убейда замечается возрождение традиции украшения глиняных сосудов налепными орнаментами, что придает последним внешнее сходcтво с материалами гораздо более раннего периода115.

ГЛАВА II

СРЕДНИЙ ЭНЕОЛИТ

В промежутке между культурой шулавери-шомутепинсксого этапа и наиболее ранними памятниками куро-араксской культуры можно отдельно выделить группу памятников, материалы которых проявляют признаки определенного сходства с обеими этими культурами, удаленными друг от друга, по-видимому, довольно значительным отрезком времени. Памятников культуры этой промежуточной эпохи, которые мы условно именуем среднеэнеолитическими (СЭ), на территории Грузии к настоящему времени выявлено мало, напр., в Сиони (долина р. Шулавери), Цопи, Делиси, в Алазанской долине — поселения Цители гореби, Дамцвари гора, Надикари, Мцерлебис мица, в Арагвском ущелье — Жинвали, Ахали Жинвали, Квемо Араниси, Бодорна, Хертвиси116. В сел. Жинвали, в квадратах к6 и к5 XXV участка, были найдены обсидиановые ламеллы и обуглившийся брусок, давший образец для единственной пока 14С даты СЭ эпохи Грузии117 — 4937 ± 322 г. до н. э. (ТВ—326).

Несмотря на недостаточность материалов, исследование культуры СЭ эпохи приобретает большое значение для решения вопросов хронологической последовательности археологических культур Грузии, и в частности для выяснения характера взаимоотношений раннеземледельческой и куро-араксской культур. Высказано предположение относительно того, что памятники указанной эпохи в ближайшем будущем будут выявлены в Грузии в большем количестве118. Но пока они не обнаружены для датировки СЭ культуры Грузии целесообразно обратиться к данным таких памятников из других областей Закавказья, которые хронологически также размещаются между раннеземледельческой культурой Восточного Закавказья и куро-араксской культурой и датирование которых становится возможным на основании учета материалов, содержащих переднеазиатские параллели. К памятникам указанной промежуточной эпохи на территории Армении и Азербайджана относятся Техут и Хатунарх (около Эчмиадзина), Кхзякблур, Маштоцблур, Шенгавит I, Аликемек тепеси, группы Мишарчая и Гуру дере (в Мугани), Лейла тепеси (Карабахская равнина), Чалаган тепе (около г. Агдама), Дамлама и Овчулартепеси (около г. Нахичевана), Ментеж, Кечили III, Ятагйери, Рус тапаси (среднее течение р. Куры) и др.119 Мы считаем возможным помещать в СЭ эпоху также и Нахичеванское Кюль тепе I и синхронные с ним мильско-карабахские памятники, ибо разница, отмечаемая между перечисленными памятниками и материалами шулавери-шомутепинского этапа раннеземледельческой культуры, является, по-видимому, результатом не столько географического их удаления, сколько хронологического. Кюль тепе I и мильско-карабахские (т. е. СЭ эпохи) памятники, в отличие от памятников шулавери-шомутепинского этапа (т. е. РЭ эпохи) представляются более развитыми также и в стадиальном отношении, и думаем, что не может существовать достаточного основания для объединения в единую «шулавери-шомутепинскую культуру»120. Об относительной молодости Кюль тепе I сравнительно с памятниками РЭ периода, очевидно, свидетельствуют и 14С датировки. Получены две датировки Кюль тепе I, с глубины 15,35 м, LE—434, 4870±150 лет и с глубины 18,2 м, LE—477, 5770±90 лет121, калиброванные значения которых равняются 3700±333 г. до н. э. (LE—434) и 4679±232 г. до н. э. (LE— 477). Первая из этих дат — LE—434, 4870±150 лет — считается ошибочной, что особенно хорошо видно на фоне радиоуглеродной даты, полученной из куро-араксского слоя Кюль тепе II (глубина 8,5 м)122 — LE—163, 4880±90 лет123, что с поправкой дает 3714±224 г. до н. э.

Вторая дата Кюль тепе I, LE-477, 5770±90 лет, которая по 5568-летнему периоду полураспада давала 3820±90 г. до н.э., ни у кого не вызывала сомнений лет десять тому назад. Отмечалось, что такая датировка, с учетом находки в Кюль Тепе I обломков импортной халафской керамики, находится в полном соответствии с общепринятой тогда датировкой халафской культуры второй половиной V и началом IV тысячелетий до н. э.124 Позже, после отнесения верхней хронологической границы халафской культуры к середине V тысячелетия до н. э., вышеотмеченная датировка Кюль тепе I стала уже неприемлемой, и Т. В. Кигурадзе, отказавшись от ее использования и основываясь на халафском импорте, датировал Кюль тепе V тысячелетием до н. э.125 Калиброванное значение указанной даты - 4679±232 г. до н. э. (LE-477), по-видимому, вполне соответствует предполагаемому отнесению Кюль тепе I к халафскому периоду, однако данные калиброванных датировок вызвали, со своей стороны, удревнение также и халафской культуры, которая ныне должна помещаться в основном в VI тысячелетии до н.э.126. Очевидно, что 14С дата Кюль тепе I даже после поправки — 4679±232 г. до н.э. (LE-477), опять-таки «отстает» от датировки халафской культуры, и, следовательно, мы оказываемся перед альтернативой: либо считать эту дату неверной, либо отказаться от мысли о синхронности Кюль тепе I и халафской культуры. Однако при датировании Кюль тепе I решающее значение, разумеется, должно придаваться не единственной изолированной 14С дате, а тем культурным параметрам, которые определяют, со своей стороны, надежность самой радиоуглеродной даты (LE-477). По наблюдениям Р. М. Мунчаева, собственно халафской продукцией можно считать единственный горшочек из находок в Кюль тепе, который как по технологическим характеристика так и по мотивам росписи полностью соответствует аналогичным сосудам халафокой культуры, тогда как основная часть расписной керамики из Кюль тепе близка к продукции из Далма тепе (Северо-Западный Иран, Солдузская долина)127. Все два десятка расписных импортных обломков керамики из Кюль тепе I, т.е. как халафские, так и далматепинские, найдены на глубине 16,85 -20,8 м128, что, очевидно, свидетельствует об их взаимной хронологической близости в слоях Кюль тепе I, мощностью 8,5-9 м (глубина от поверхности 12,18 м - 21,1 м). Указанное обстоятельство, по-видимому, дает нам право при синхронизации Кюль тепе I с переднеазиатскими культурами учитывать первым долгом датировку культуры с расписной керамикой Далма тепе. Привлекает внимание определенное соответствие 14С даты далматепинской культуры с расписной керамикой Р-503, 5986±87 лет129, после калибровки - 4869±269 г. до н. э. с калиброванной датой Кюль тепе I -4679±232 г. до н. э. (LE-477). Близость 14С датировок Кюль тепе I и Далма тепе в свете находки фрагментов расписной керамики Далма тепе в слоях Кюль тепе I убеждает нас в достоверности обеих указанных дат. Однако нельзя в то же время не отметить, что одновременное бытование в нижнем слое Кюль тепе материалов Халафа и Далма тепе - этих двух территориально и, как выясняется, хронологически удаленных130 друг от друга переднеазиатских культур - по меньшей мере странно. В связи с указанным вопросом привлекает внимание мнение А. А. Иессена о сходстве халафской керамики из Кюльтепе с убейдско-халафской керамикой из нижнего, III слоя, расположенного на восточном берегу Ванского озера Тилькитепе, где в керамической росписи проявляются элементы, общие между халафской и убейдской культурами131. Убейдско-халафские черты, как известно, характерны для североубейдской культуры, которая представляет собой симбиоз халафских и убейдских традиций132. Как выясняется, несмотря на то, что убейдская культура в Северной Месопотамии, и в частности в Тепе Гавра, распространяется позже, чем на юге Месопотамии133, в ряде областей Передней Азии, например, в Сирии и Киликии, убейдское влияние отмечается в еще более позднее время, чем в Тепе Гавра, в период позднего Убейда, который совпадает по времени с эпохой появления урукских изделий в Южной Месопотамии134. На многих памятниках существовали промежуточные слои между поселениями конца халафского периода и культуры Северного Убейда135. Надо думать, что именно период существования этих промежуточных слоев, а также ранней ступени североубейдской культуры характеризовался спорадическими появлениями халафских изделий, в особенности на периферии распространения халафской культуры136. В Тилькитепе, на северной окраине халафской культуры, распространяется, по-видимому, поздний вариант Халафа137. Указанное обстоятельство, очевидно, дает нам право датировать позднехалафским периодом подобно тилькитепинским находкам также и халафский импорт в Кюль тепе, который, по предположению Р.М.Мунчаева, происходит из окрестностей оз.Ван138. С другой стороны, характер керамики, отличающейся от североубейдских фрагментов из (55) Техута139, свидетельствуют о том, что кюльтепинские находки отличаются от собственно североубейдской керамики. Отнесению халафской продукции из Тилькитепе к заключительной стадии халафской культуры на первый взгляд противоречит то, что в самом Тилькитепе верхний, I уровень североубейдских слоев отделен от халафских слоев нижнего, III уровня, слоями II уровня, мощностью в 5 м140. Однако, если вспомним тысячелетний период бытования североубейдской культуры, то думаем, не должно показаться невозможным значительное стратиграфическое разделение представленных в Тильки тепе позднехалафской (нижний уровень) и сформированного варианта североубейдской (верхний уровень) культур. Аналогичные культурно-хронологические взаимоотношения отмечаются и между нижними слоями Кюль тепе I, содержащими позднехалафский материал, и слоями Техута, которые содержат североубейдскнй импорт141. Данные Тепе Гияна (Западный Иран) и Яник тепе свидетельствуют в, пользу того, что расписная керамика Далма тепе древнее позднего варианта оевероубейдской культуры и, следовательно, Кюль тепе I древнее Техута. Керамика позднего Далма тепе находит себе параллели в уровне VB Тепе Гияна, последующий, VC уровень которого синхронен с заключительной стадией Северного Убейда142. Над ранними халколитичеокими слоями Яннк тепе, которые содержат далматепинские материалы с расписной керамикой, выявлен импорт североубейдской культуры Пиждели тепе (южнее оз. Урмия)143. Техут, по-видимому, следует датировать второй половиной V тысячелетия до н. э. и не исключено, что он частично синхронен с позднеэнеолитической культурой Грузии, начало которой, с учетом калиброванных 14С датировок слоев куро-араксской (56) культуры эпохи ранней бронзы (см.ниже), отодвигается к концу V тысячелетия до н.э. Не исключено и то, что для определения возраста Техута определенное значение может приобрести вопрос происхождения культуры Тепе Гавра XIA—Амук F144 Культурный комплекс Тепе Гавра XI А — Амук F, истоки которого по калиброванным 14С датировкам относятся примерно к концу V тысячелетия до н. э.145, как будто бы должен проявлять слабо выраженную наследственную, хотя возможно и не прямую связь с материалами того типа, которые добыты в Техуте146. Данные Кюль тепе I и Техута для датирования культуры Грузии СЭ эпохи, думаем, имеют только общее и относительное значение. Помимо возможного частичного хронологического совпадения Техуты с памятниками Грузии позднеэнеолитического периода, не исключена возможность и того, что ранние слои Кюль тепе I одновременны с финальными слоями памятников Грузии РЭ эпохи в начале V тысячелетия до н. э.147 Однако, (57) как уже отмечалось выше, слои Кюль тепе I в целом должны быть датированы более поздним временем, чем памятники Грузии РЭ эпохи. На сравнительно позднюю дату Кюль тепе I вероятно указывают и находки в его слоях красноангобированной керамики, типа халколитического Яник тепе148. Все вышеизложенное дает, по-видимому, нам возможность отделить Кюль тепе I и современные ему памятники от более ранних памятников раннеземледельческой культуры Восточного Закавказья и датировать их V тысячелетием до н. э. Несмотря на генетическую связь с предшествующими им культурами РЭ периода, Кюль тепе I, современные ему и непосредственно следующие за ним во времени памятники, вместе с СЭ памятниками Грузии, относятся как в хронологическом, так и стадиальном отношении, к другому культурному периоду, в недрах которого уже намечаются некоторые признаки, характеризующие культуру уже следующей, позднеэнеолитичеокой эпохи. Однако, на то, что Кюль тепе I в целом старше СЭ памятников Грузии, указывают данные Аликемек тепеси (в Мугани), где в нижних горизонтах выявлен материал аналогичный (58) кюль-тепинским, а в самых верхних горизонтах, также как и в Техуте, встречается керамика североубейдского облика вместе с типичной для СЭ слоев Грузии «гребенчатой керамикой»149, которая в Кюль тепе не обнаружена. Если, также учесть, факт выявления в содержащих североубейдскую керамику слоях Геой тепе М, обработанной гребенкой поверхностью и полированной изнутри керамики типа шулаверского Сиони150, то определения даты культуры СЭ эпохи Грузии в пределах V тысячелетия до н.э. (в основном, во второй половине этого тысячелетия) представляется нам, вполне допустимым151. (59)

ГЛАВА III

ПОЗДНИЙ ЭНЕОЛИТ

Памятники эпохи позднего энеолита (ПЭ) Грузии относятся к раннему этапу куро-араксской культуры и в отличие от памятников последующего периода этой культуры, датирующихся эпохой ранней бронзы, носят признаки, характерные для культуры эпохи энеолита151. С учетом сходства с памятниками предыдущей ступени энеолитической культуры, т. е. эпохи СЭ, а также стратиграфических данных, становится ясным, что памятники указанной группы древнее памятников других этапов куро-араксской культуры. Как уже было сказано выше, не исключено, что на раннем этапе ПЭ культуры Грузии в других областях Закавказья продолжали существовать слои финального этапа культуры эпохи СЭ. Возможно, именно этим и обусловлены частично некоторые совпадения, которые отмечены в материалах эпох СЭ и ПЭ. Памятниками ранней ступени распространенной в Грузии куро-араксской культуры считаются Дидубе, Кикети, Ортачала, Тамариси, Ардисубани, Коранта, Кода, Гомарети, Дигоми, слой Е Хизанаант гора, верхний слой и могильник Самшвилде, Сиони (в ущелье р. Иори), Греми, Машнаари II, Земо Бодбе, погребение № 1 Наомари гора и др152. (60) Мы не располагаем ни одной радиоуглеродной датой для эпохи ПЭ Грузии, и поэтому установление ее датировки удается только путем интерполяции между предполагаемыми датировками конца эпохи СЭ и начала эпохи ранней бронзы. Конец СЭ культуры Грузии, как об этом можно судить по вышеприведенным переднеазиатским параллелям синхронных ей материалов из других областей Закавказья, приходится, надо полагать, на период, современный с поздним этапом североубейдской культуры. Следовательно, не должно казаться неприемлемым примерное определение начальной даты эпохи ПЭ Грузии концом V тысячелетия до н.э. по поздней или финальной стадии североубейдской эпохи, которая, со своей стороны, определяется согласно вышеуказанным датировкам фазы Амук F, а возможность определения даты финального периода эпохи ПЭ Грузии первой половиной IV тысячелетия до н. э. предоставляют калиброванные радиоуглеродные датировки, полученные для куро-араксской культуры эпохи ранней бронзы153. Отнесение раннего этапа куро-араксской культуры к эпохе ПЭ оправдано не только тем, что, по существующему мнению, куро-араксская культура Грузии захватывает две последовательные эпохи - энеолита и бронзы154, но и тем обстоятельством, что она современна с переднеазиатскими культурами позднехалколитической эпохи. В вопросе выделения отдельных этапов куро-араксской культуре Грузии, и, вообще, в деле установления абсолютной и релятивной хронологий археологических культур Грузии, большое значение приобретает вопросы хронологизации материалов групп Сиони - Греми и Дидубе - Кикети155, на которые должны (61) будут пролить определенный свет и близкие им материалы, открытые в примыкающих к Грузии краях. Для того, чтобы определить хронологическое место памятников группы Сиони-Греми (Сиони, Греми, II курган Машнаари, Земо Бодбе и др.), необходимо выяснить культурно-хронологическое соотношение красновато-воскового цвета т.н. пачкающей керамики первой группы Сиони (тонкий слой лощеного ангоба этой керамики легко стирается, а нижележащий слой мягкой глины мажется даже при легком прикосновении) с аналогичной керамикой эпохи энеолита и ранней бронзы из других краев Кавказа. По мнению Ш.Ш.Дедабришвили, указанная керамика идентична такой же керамике, найденной в Самшвилде, Тетрицкаро, Папуанцкаро и Ардисубани156. Пачкающую керамику признают более древней, по сравнению с материалами куро-араксской культуры, учитывая стратиграфические данные Тетрицкаро и Самшвилде, а также архаичность материалов, найденных вместе с подобной керамикой в Арахло (Нахидури) I и Абелиа157. В то же время, Ш. Ш. Дедабришвили и Р. М. Мунчаев считают, что по форме сосудов и идентичности технических данных керамика сиони-гремского типа находит себе точные аналогии в виде керамики Лугового поселения (в Ингушетии, ущелье р.Аса, пос. Мужичи)158. Но Луговое поселение, по их мнению, относится к числу памятников новосвободненского этапа майкопской культуры159. Позднемайкопский новосвободненский этап, надо думать, является современным (62) с финальной эпохой куро-араксской культуры (т.е. с эпохой курганной культуры, следующей вслед за куро-араксской культурой Грузии (см. ниже). Таким образом, датировка керамики сиони-гремкого типа, при учете аналогичного материала из других областей, сталкивается, как видим, с труднопреодолимыми противоречиями, ибо, по новейшим данным, очевидно, не может вызывать никаких сомнений существование значительного хронологического разрыва между материалами из верхних культурных слоев шулавери-шомутепинской культуры или эпохи следующего непосредственно за ними (СЭ) и памятниками новоосвободненского этапа. Учитывая указанное противоречие, а также существование мнения о возможной синхронности майкопского и новосвободненского этапов майкопской культуры160, Ш.Ш.Дедабришвили предлагает более раннюю датировку для Лугового поселения и вообще для новосвободненского этапа и генетическое происхождение северокавказской пачкающей керамики связывает с проникновением сюда аналогичных закавказских изделий (тетрицкаро-сионского типа), относительная древность которой, по сравнению с северокавказской керамикой, ему представляется бесспорной по данным стратиграфии Тетрицкаро161. Р.М.Мунчаев также не сомневается в близком сходстве закавказской пачкающей керамики с позднемайкопской. Однако именно указанная близость этих керамических групп не дает ему права согласиться с предлагаемой датировкой памятников типа Сиони—Греми ранним периодам куро-араксской .культуры, и он считает, что памятники Кахети соответствуют Луговому поселению по культурно-хронологическому положению, для пересмотра которого не существует достаточных оснований162. По (63) его же мнению, в пользу датировки позднемайкопским периодом памятников типа Сиони—Греми, возможно, свидетельствует и их расположение на речных террасах подобно памятникам майкопской культуры (Луговое, Долинское и др.) и в отличие от куро-араксских памятников, а также ареал распространения указанных памятников в прилегающих к Северному Кавказу районах163. По-видимому, Р. М. Мунчаев не учитывает должным образом наличие пачкающей керамики в Тетрицкаро, Самшвилде, Абелиа и Арахло (Нахидури) I, что вряд ли можно считать результатом воздействия майкопской культуры, однако при датировке памятников типа Сиони—Греми следует, несомненно, принять во внимание одно немаловажное обстоятельство. Дело в том, что керамика с оранжевым и розовым мягким пачкающим черепком встречается в Тетрицкаро не только на уровне А, но и на уровне В, где в основном представлена серая и черная лощенная керамика, типичная для среднего и позднего этапов куро-араксской культуры164. Следовательно, не исключена возможность бытования пачкающей керамики в период развитого этапа куро-араксской культуры. В пользу относительной «молодости» пачкающей керамики сиони-гремской I группы, возможно, указывает сходство форм и качества изготовления коричневых глиняных сосудов III группы из ям Сиони и Греми с «кухонной керамикой» селища Илто165, которая, несомненно, моложе ранних материалов куро-араксской культуры, что явствует как из общего характера других материалов самого селища Илто166, так и из того факта, что такие же изделия найдены на селище Алаверди, в слое мощностью в 1,5 м, содержащем чернолощеную керамику, характерную для развитой ступени куро-араксской культуры167. (64) Как результаты археологических исследований свидетелствуют, по-видимому, нет оснований считать Луговое поселение, которое признается синхронным с памятниками типа Сиони — Греми, и вместе с Луговым поселением позднемайкопский, н носвободненский этап, одновременным с раннемайкопским, т. собственно с майкопским этапом168. Однако выявление в Луговом поселении фрагментов глиняных сосудов дидубийского типа с коричневым и каштановым черепком169, а также сосуществование ранних элементов куро-араксской и майкопской культур в западногрузинских пещерных стоянках типа Самерцхе клде Сагварджиле признаются свидетельством небходимости пересмотра в сторону удревнения даты формирования вообще майкопской культуры170. Несмотря на необходимость удревнения абсолютной датировки майкопской культуры (с учетом данных исправленных радиоуглеродных датировок), все же не существует оснований для пересмотра относительной хронологии майкопской и (65) куро-араксской культур только из-за выявления в Луговом поселении и имеретских пещерах керамики, характерной для раннего этапа куро-араксской культуры. Обнаружение на Луговом поселении вместе с керамикой, которая считается позднемайкопской и которая похожа на керамику сиони-гремского типа, керамики дидубе-кикетского типа, по-видимому, должна указывать на хронологическую близость изделий дидубе-кикетского типа, не только с керамикой, которая считается позднемайкопской, но и с керамикой собственно сиони-гремского типа (которая проявляет с ним значительное сходство и в формах сосудов)171, однако все это отнюдь не означает, что материалы сиони-гремской и дидубе-кикетокой групп обязательно древнее материалов из памятников различных локальных или хронологических кругов куро-араксской культуры. В пользу того, что керамика дидубе-кикетского и сиони-гремского типов одновременна, и не исключена возможность ее обнаружения в довольно поздних комплексах, свидетельствуют не только данные Лугового поселения, но, по-видимому, также и сосуществование в одной из групп, выделенных Б. А. Куфтиным в бешташеноких материалах, керамики дидубе-кикетского типа с сосудами с красновато-восковой пачкающей поверхностью172, и факт нахождения вместе с ними керамики, несущей ряд признаков, характерных для позднего периода куро-араксской культуры173. Против необходимости внесения радикальных изменений в хронологизацию майкопской культуры говорят не только данные радиоуглеродных датировок, полученных для данной культуры174, но также и выявление обломков с рельефным косолинейным орнаментом, характерным для керамики развитого этапа куро-араксской культуры вместе с раннемайкопской керамикой в нижнем слое поселения Мешоко и в Ясеневой поляне175 и открытие следов воздействия майкопской культуры в погребениях позднеямного периода в кургане близ г. Одессы176. (66) В.Г.Збенович и А. М. Лесков, допуская примерную синхронность погребения позднетрипольской (усатовской) культуры и поздних ямных погребений, предполагают, что в одесском кургане одновременны влияния, идущие как с Кавказа, так и из позднетрипольской культуры177. Однако в результате стратиграфических исследований последних лет было установлено, что на Западной Украине и в областях, расположенных еще западнее, ямные погребения связаны с более поздними слоями, чем позднетрипольского времени погребения усатовского типа178, но это должно датировать вышеотмеченные майкопские параллели периодом после позднетрипольской культуры. В пользу того, что культура ямных погребений относительно моложе усатовской культуры, свидетельствуют также и радиоуглеродные датировки, полученные для указанных культур. Датировки усатовской культуры из Маяка (Юго-Западная Украина)179: LE—645, 4340±65 лет. с поправкой 308б±301 г. до н.э.; Bln—629, 4400±100 лет, с поправкой 3168±299 г. до н. э. Калиброванные значения 14С датировок культуры ямных погребений Восточной Румынии из Хамангии (Kn—38, 4060±160 лет; Bln—29, 4090±160 лет)180 и из Чернаводы (Bln—62, 4260±100 лет)181 следующие: Kn—38, 2681±496 г. до н. э.; Bln—29, 2723±496 г. до н. э.; Bln—62, 2968±334 г. до н.э. Надо думать, что указанные датировки должны дать возможность приблизительного определения возраста одесского кургана182. (67) Думаем, что и наличие характерных для майкопской культуры элементов в западногрузинских пещерных стоянках само собой не должно давать возможности удревнения относительной датировки майкопской культуры, ибо стратиграфический и типологическо-хронологический анализы материалов указанных пещер датируют слои, содержащие материалы, сходные с майкопской культурой, периодом, современным собственно майкопской культуре183. Следует учесть также и довольно поздние даты переднеазиатоких и эгейских параллелей материалов майкопской культуры184. Можно предположить, что в пользу относительной древности куро-араксской культуры по сравнению с майкопской культурой должен свидетельствовать факт обнаружения сосудов, изготовленных на гончарном круге, в Луговом поселении и других памятниках новосвободненского этапа185, ибо существование (68) гончарного круга на Кавказе раннего этапа куро-араксской культуры нам представляется сомнительным. Находка посуды, изготовленной на гончарном круге в Луговом, вместе со множеством других признаков186 сближает данное поселение с памятниками новосвободненского этапа, хотя керамика Лугового поселения характеризуется сосудами, жемчужный орнамент которых исполнен в несколько иной технической манере: в Прикубанье этот орнамент получен путем выдавливания стенок сосуда изнутри, тогда как в Луговом он представляет собой палепы округлой формы187. Можно было бы приписать указанное различие хронологическому удалению Лугового поселения от материалов позднемайкопского периода, однако такая возможность, очевидно, должна быть исключена из-за вышеуказанного майкопского характера материалов Лугового поселения и выявления выполненного в «луговой манере» жемчужного орнамента в Долинском поселении (у г. Нальчика), считающемся позднемайкопским188. Можно допустить и предположение о том, что указанное своеобразие технического исполнения (69) орнаментов Лугового поселения лишь первоначально являлось выражением хронологического различия189. В пользу фактической поздней датировки добытой в Луговом керамики, характерной для ранней ступени куро-араксской культуры, и против ее датировки периодом ранней ступени куро-араксской культуры, по-видимому, должно свидетельствовать наличие в самом Луговом и других селищах Чечено-Ингушетии чернолощеных керамических фрагментов с розовой подкладкой, которые характерны для развитой ступени куро-араксской I культуры190. Указанный факт, надо думать, свидетельствует о синхронности этих поселений с периодом развитой или заключительной ступени куро-араксской культуры, ибо малая мошность культурных слоев чечено-ингушских поселений данного времени191 и, в то же время, резко выраженное единообразие технических признаков основного керамического материала, представленного в Луговом192, очевидно, не должно давать возможности выделения материалов разного возроста в культурном комплексе Лугового поселения. По-видимому, можно только предполагать синкретический характер Лугового поселения и других памятников того же типа, что хорошо прослеживается как в керамических изделиях Лугового поселения, так и в его топографии и погребениях193. (70) В пользу синхронности материалов Лугового поселения как с периодом существования чернолощеной, с розовой подкладкой керамикой куро-араксской культуры, так и с периодом майкопской культуры, должно свидетельствовать также и то, что в нижнем течении р. Кубани в стратиграфическом положении над погребениями майкопского типа обнаружены «куро-араксские» погребение, которые представляются в основном современными с материалами новосвободненского этапа, сосуществуя, однако, и с комплексами майкопского этапа в течение короткого отрезка времени194. Над возможностью долговременного сохранения керамики, характерной для развитого этапа куро-араксской культуры, заставляет нас задуматься обнаружение подобных же керамических фрагментов в древнейших катакомбных памятниках Нижнего Прикубанья, Тамани и Темижбекской, которые В. А. Сафронов датирует второй половиной XVIII в. до н. э.195. Начальная дата катакомбной культуры по исправленым радиоуглеродным датировкам приходится на конец первой половины III тысячелетия до н. э.196. Начальная дата катакомбной культуры, наряду с датировкой времени сохранения керамической традиции куро-араксской культуры на северо-западе Кавказа, также должна, по-видимому, давать возможность определения верхней границы майкопской культуры, которая является предшественницей катакомбной культуры. В связи с вопросами хронологизации распространенных на Северном Кавказе культур бронзового века привлекают внимание также и погребения, раскопанные на берегу р.Терека, (71) у станицы Мекенской, в северной части Чечено-Ингушетии. В одном из самых древних погребений этой группы, в частности в погребении 16 кургана 4, которое находит себе прямые аналогии в ранних погребениях майкопской культуры197, найден характерный для памятников куро-араксской культуры тонкостенный глиняный сосудик с черной лощеной поверхностью, имеющий особенно близкое сходство с сосудами из Квацхебели198. Надо думать, что и мекенское погребение, так же как вышеотмеченные памятники, выявляет хронологическую близость развитой ступени куро-араксской культуры с ранней майкопской культурой. Вопреки мнению Р. М. Мунчаева, который сомневается в древности указанного мекенского погребения, считая его современным позднемайкопскому периоду199, в пользу древности этого погребения должен говорить характерный для древнеямных комплексов грубый, круглодонный сосуд с коротким цилиндрическим горлом, найденный в погребении 11 кургана 6, верхнего, второго горизонта мекенских погребений200. Аналогичный сосуд известен из II слоя Михайловского поселения (на р. Днепре) культуры ямных погребений201, который представляется современным позднемайкопской эпохе202. Данное обстоятельство должно давать дополнительный аргумент за синхронность ранних (72) погребений станицы Мекенской с ранней ступенью майкопской культуры. Замечено также, что сосуды, аналогичные вышеуказанному сосуду из 11 погребения Мекенского кургана 6, часто находят в комплексе с определенного вида костяными проколками, которые характерны для нижнего, раннемайкопского слоя Мешоко203. В связи с вопросами хронологизации майкопской и куро-араксской культур следует учесть замечание О. М. Джапаридзе относительно долгого бытования элементов куро-араксской культуры на Северном Кавказе, где они легко выделяются и в позднее время204. Думаем, что именно сохранением традиций куро-араксской культуры должно быть объяснено сосуществование ранних куро-араксоких и позднемайкопских элементов в Луговом поселении. Предположение о проникновении в Луговое поселение материалов, характерных для ранней ступени куро-араксской культуры, после их бытования в течение определенного времени в каком-то регионе Северного Кавказа, возможно, подкрепляется выявленным в последние годы фактом наличия материалов раннего куро-аракса в Дагестане205, причем надо учесть, что керамика, добытая в самом Луговом поселении нередко проявляет признаки сходства с материалами из памятников Дагестана206. Ш.Ш.Дедабришвили и Р.М.Мунчаев считают неубедительной возможность вторичного появления керамики, похожей на материалы ранней ступени куро-аракса, спустя многие сотни лет после ее исчезновения в Закавказье, где в то время уже изготавливалась значительно более высококачественная (73) керамика207, однако, думаем, что факту внезапного появления керамики, сохраняющей древние пережиточные формы и изготовленной с применением отсталых технологических приемов в Луговом поселении, все же можно найти объяснение208, если допустить, что в какой-нибудь замкнутой, изолированно существовавшей группе могла сохраниться эта архаичного облика керамика, которая, сделавшись характерной для указанной группы, могла впоследствии распространиться вместе с населением культурным носителем этой группы и таким образом проявиться в других краях. В подобных случаях археологический материал не может уже предоставить возможности однозначного хронологического определения209. В деле датировки материалов, относимых к ранней ступени куро-араксской культуры, по-видимому, должно иметь значение определенное сходство некоторых центрально- и восточно-европейских (73) культур (ранняя унетицкая, Глина III и др.) с куро-араксской культурой210, и в частности, с ее ранним этапом211. Совпадения между этими двумя, территориально столь удаленными друг от друга культурными группами так велики, что предполагают даже миграцию определенных масс населения с Кавказа в Западные Карпаты212, через Малую Азию213. Указанные культуры Европы по «традиционным» датировкам датируются от середины первой половины II тысячелетия до и. э.214, а по калиброванным радиоуглеродным датам от позднего III тысячелетия до н. э.215 Примечательно, что калиброванные 14С даты европейских культур раннего бронзового века исключительно хорошо соответствуют датировке выявленного в Леванте (Рас Шамра, Библ) импорта европейских круглых слитков (ring-ingot), причем эта дата определена с учетом еппетских аналогий найденных там же предметов216. Несмотря на то, что нижняя хронологическая грань вышеперечисленных европейских культур была удревнена с помощью калибрации 14С датировок, между ранней ступенью куро-араксской культуры и указанными культурами все же остается значительный хронологический разрыв, превышающий целое тысячелетие, — обстоятельство, которое, по нашему мнению, должно исключить возможность миграции населения в эпоху раннего Куро-Аракса из Закавказья непосредственно в Центральную Евоопу. С другой стороны, наличие значительного хронологического разрыва между материалами раннего Куро-Аракса и его центральноевропейскими параллелями полностью (75) соответствует факту выявления в памятниках позднемайкопского времени Чечено-Ингушетии керамики раннего этапа куро-араксской культуры, что создает такое же труднопреодолимое препятствие хронологического характера, и, надо думать; что оба эти параллельные явления отражают факт сохранения характерных для раннего этапа куро-араксской культуры элементов в памятниках, синхронных с периодом развитой куро-араксокой культуры или даже последующего времени. Подобное предположение делает более убедительным мнение о долговременной консервации куро-араксских материалов на Северном Кавказе и, по-видимому, делает допустимой возможность синхронности материалов, имеющих облик ранней куро-араксской культуры с памятниками позднемайкопского круга, которые по всей вероятности древнее вышеуказанных европейских параллелей. Типологическая и относительная хронологическая близость между «куро-араксскими» материалами восточной части Центральной Европы и Северного Кавказа217, думаем, должны свидетельствовать больше в пользу северопричерноморского, а не малоазнйского пути проникновения кавказских элементов в восточную часть Центральной Европы. Видимо, то же самое подтверждается и наличием в европейских культурах значительных курганных элементов, характерных для южнорусских степей218, (76) что, со своей стороны, по-видимому, должно ставить вопрос о синкретизации материалов, характерных для раннего этапа куро-араксской культуры (при вышеуказанном допущении их позднего проявления) с культурами — носителями курганных традиций. В целом, наличие сходства между кавказскими и европейскими материалами видимо носят полисемантический характер и однозначное объяснение этого явления лишь непосредственной миграцией кавказского населения в Центральную Европу было бы упрощением вопроса. Учитывая характер распространения курганных культур , не исключено, чтобы и само закавказское население — носитель курганной культуры оказалось не гомогенным. Оно, возможно, представляло собой симбиозное соединение населений разного происхождения и различных культурных кругов, что оказывается совершенно допустимым, если учесть уровень социального развития курганной культуры, которая требовала создания племенных союзов и объединений иерархического типа219. Возможно, именно с учетом схожих явлений может получить объяснение синхронность т. н. беденской культуры, с материалами, характерными для культуры триалетских ранних курганов, зафиксированная в результате изучения материалов, добытых в курганах Марнеульской степи220; могут быть объяснены также и факты выявления керамики, характерной для раннего этапа куро-араксской культуры, в курганах характерных для заключительного периода куро-араксской культуры Грузии (или даже для последующего времени): мы имеем в виду сходство конструкции шулаверского кургана № 3, который содержал керамику дидубе-кикетского типа, с раскопанными поблизости курганами, относящимися ко времени культуры триалетских ранних курганов (разница между ними заключается только в наличии шулаверском кургане нескольких захоронений на разных уровнях, что сближает его с курганами Тквиави и Сачхерского района)221, а также близость Машнаари II кургана с тквиавским курганом222. (77) Постулирование продолжительного сохранения на Северном Кавказе культурных элементов, характерных для раннего этапа куро-араксской культуры, очевидно, допускает возможность их спорадического проявления в локальных вариантах куро-араксской культуры не только Закавказья, но и Передней Азии. С этой точки зрения привлекает внимание факт выявления многочисленных параллелей с эрнисскими (на северо-восточном берегу оз. Ван) материалами, которые близки керамике дидубе-кикетской группы, а также с керамикой эларского (западнее оз. Севан) типа223, в тех слоях Яник тепе, которые датированы Ч. Бёрни последней фазой второго периода «ранней закавказской культуры»224. Последняя же фаза второго периода «ранней закавказской культуры», т. е. финальные слои первого периода раннебронзовой эпохи Яник тепе, должны быть датированы периодом культуры ранних триалетских курганов, которые непосредственно следуют за куро-араксской культурой Грузии (или же являются частично современными с ней)225. Датировка эрнисского материала поздним временем как будто бы дает возможность считать поздними также и памятники группы Элара и Дидубе—Кикети, и отнести их к позднему периоду куро-араксской культуры, однако, такой возможности не дают, очевидно, стратиграфические данные памятников куро-араксской культуры, свидетельствующие о том, что материалы ПЭ времени Грузии значительно древнее куро-араксских слоев Яник тепе и позднего Шенгавита. В частности, материалы, добытые в нижнем слое Е Хизанаант гора, сходны с материалами дндубе-кикетской группы226, а в Квацхелеби, в слое Bi, как и в ранних курганах Триалети, хронологически следующих за памятниками куро-араксской культуры, засвидетельствованы глиняные сосуды, украшенные выемчато-выпуклым и резным орнаментом, которые являются характерными элементами для (78) материалов Шенгавита и Яник тепе227. В связи с указанным вопросом следовало бы учесть также и сходство керамики из куро-араксского уровня К Геой тепе (на берегу оз. Урмия) с эларской керамикой228 и, следовательно, с грузинскими материалами ПЭ эпохи; а уровень К Геой тепе следует датировать несколько более ранним временем, чем куро-араксские слои Яник тепе, как это выясняется по данным стратиграфии западноиранских «куро-араксских» памятников и 14С датировок229. Однако, если Ч.Бёрни все же прав, датируя эрнисские материалы поздним временем, мы будем вынуждены, исходя из всего вышесказанного, считать, что в Эрнисе, в аналогичных и современных ему памятниках, а также на Северном Кавказе и в восточной части Центральной Европы имело место повторное возрождение культуры, хотя и близко стоящей (и генетически, видимо, связанной) с ПЭ культурой Грузии, но удаленной от последней довольно значительным отрезком времени230. Значительные свидетельства в пользу древности основных материалов, добытых в Грузии, относящихся к ПЭ периоду, дают материалы куро-араксской культуры, выявленные в Южном и Восточном Закавказье: часть материалов из Элара, Арагаца, Гарни, Заглика, Баба Дервиша, Мингечаура проявляет признаки близкого сходства с материалами дидубе-кикетской группы231. По мнению О. М. Джапаридзе, памятники эларской (79) группы относятся к сравнительно позднему этапу ранней ступени куро-араксской культуры, предшествуя, однако, периоду освоения Араратской долины232. В пользу относительной древности материалов «эларского типа» сравнительно с другими материалами куро-араксской культуры свидетельствует и то, что в самом Эларе погребения №№ 9, 14, 16, 17, 20, 24, 37, содержащие указанный материал, расположены в наиболее глубоколежащих слоях эларского могильника. О том же говорят и данные стратифицированных памятников Араратской долины — Джраовита и Аревика, где материал эларского типа найден в нижних слоях, тогда как в последующих слоях (Джраовита V—III и Аревика IV уровни снизу) выявлена характерная для развитого этапа куро-араксской культуры керамика с крупными овальными углублениями и акцентированными переходами между частями сосудов233. Верхние куро-араксские слои этих памятников характеризуются уже керамикой, которая украшена рельефными спиралями и линейно-геометрической росписью234. Выясняется, что и добытые в последние годы на Северном Кавказе материалы не дают оснований сомневаться в архаичности основной, неорнаментированной части дидубийской керамики, хотя отсутствие орнамента также характерно и для керамики сравнительно поздних памятников235. В результата раскопок Геме-Тюбе I (у с. Каякент) и Великента в Дагестане установлено, что в указанных памятниках, содержащих куро-араксские материалы, гладкая керамика хронологически предшествует слоям, которые дают керамику, украшенную рельефными спирально-концентрическими кругами, и сосуды с грубо обмазанными стенками236. В пользу архаичности дидубийских материалов, по мнению Т. Н. Чубинишвили, должны свидетельствовать и найденные здесь, вместе с куро-араксскими сосудами, обломки крупных плоскодонных сосудов, изготовленных из глины с примесью самана, которые имеют параллели в Арахло (Нахидури) I, Абелиа, в энеолитическом слое Баба Дервиша и в верхних слоях (80) Кюль-тепе I 237. Аналогичная картина наблюдается и в самом Абелиа и в нижнем слое А селища Тетрицкаро, где также вместе с керамикой с примесью самана добыта керамика, характерная для ранней ступени куро-араксской культуры238. В связи с вопросом взаимоотношения грузинских материалов ПЭ и СЭ периодов239, должен быть учтен растопочный материал, добытый в Грузии в последние годы. Древние ямы, изученные у подножия южных холмов Трелигореби, на левом берегу р. Дигмисцкали и в местечке Грмахевистави, лежащем западнее с. Вардисубани Дманисского района (ямы №№ 1, 2, 3, 5, 6 Трелигореби и №№ 15, 29, 47, 76 Грмахевистави) подтвердили факт сосуществования сосудов, изготовленных из глины с примесями растительного происхождения, и керамики, которая считается характерной для ранней ступени куро-араксской культуры240. Часть материалов Грмахевистави, по мнению раскопщиков, сближается с керамикой из Дидубе, Кикети, Самшвилде слоя Е Хизанаант гора, слоя А Тетрицкаро и других ранних памятников куро-араксской культуры, тогда как вторая часть керамики, в частности изделия с примесью самана, проявляет сходство с глиняными сосудами с примесями растительного происхождения из памятников Муганской степи энеолитическоп времени241. Указанное обстоятельство дает возможность раскопщикам считать ранние ямы Трелигореби, и Грмахевистави (81) наиболее древними из всех известных памятников куро-араксской культуры242. Как видим, несмотря на наличие сравнительно поздних параллелей для материалов ранней ступени куро-араксской культуры, что должно свидетельствовать о долговременном переживании указанных материалов, следует признать в свете новейших данных, что, очевидно, нет оснований для сомнений в действительном существовании в раннем периоде куро-араксской культуры основной массы материалов, причисляемых к раннему (ПЭ) этапу в куро-араксской культуре. В то же время предположение о долговременном локальном сохранении и, затем, распространении материалов, характерных для ранней ступени куро-араксской культуры, дает возможность интерпретировать случаи выявления раннего куро-араксского материала в комплексе относительно поздних материалов вне пределов Закавказья, что, со своей стороны, делает, по-видимому, допустимым и омоложение возраста некоторых закавказских памятников, которые считаются относящимися к ПЭ периоду, но в материалах которых, наряду с отдельными архаичными признаками, проявляются также элементы, характерные для материалов позднего времени, и которые, возможно, проявляют свой синкретический характер, сформировавшийся в результате слияния различных локальных групп куро-араксской культуры. Видимо, в результате взаимосмещения характерных для раннего этапа куро-араксской культуры материалов, сохранившихся в какой-то периферийной области Кавказа, и материалов локальных вариантов развитой куро-араксской культуры Закавказья (чему, по-видимому, могла способствовать и иммиграция носителей курганной культуры), и возникло то керамическое разнообразие в Южном Закавказье позднего периода куро-араксской культуры, в котором, по словам Э. В. Ханзадян, сохраняются старые керамические формы, имеет место синтез керамических форм и орнаментации и в котором одновременно встречаются все варианты орнаментов, характерных для куро-араксской культуры243. (82)

51

 

 

 

 

 

-----

138 Мунчаев Р. М. Ук. соч., с.125, 130. И. Г. Нариманов также допускает возможность происхождения кюльтепинского импорта из Тилькитепе, где был найден похожий горшок (Rei11у Е. В. Test excavations at Tilkitepe (1937). —Tьrk Tarih, Arkeolojia ve Etnografia Dergisi, IV, 1940, fig. 18). Эти горшки, в первую очередь, он сопоставляет, и на наш взгляд совершенно справедливо, с внешне схожими сосудами из зондажа на «участке А» Тепе Гавры (Нариманов И. Г. Культура.., докт. дис., с. 273; Тоbler A. J. Excavations at Tepe Gawra. Philadelphia, 1950, pl. CXV: 50). Однако, в то же время, кюльтепинские импорта он считает идентичными с образцами, относимыми Э. Перкинс к раннехалафскому периоду и опираясь в основном на это обстоятельсво, допускает синхронность начального этапа в Кюль тепе с ранними памятниками халафской культуры (Нариманов И. Г. Культура..., докт. дис., с. 231). В связи с данным вопросом, следует заметить, что широкораспространенные на раннем этапе халафгкой культуры горшки с округлым (иногда шаровидным) туловом имеют броскую шею (тип 2, выделеннный Э. Перкинсом), в то время как приземистые и короткошейные, по замечанию Э. Перкинс, встречаются лишь изредка (Реrkins A. L. Op. cit., р.15, fig.I:2). Похожие горшки, но с более широкими и выступающими наружу шеями, Э. Перкинс считает характерными для Тепе Гавры (ibid., p. 23). Именно эти последние горшки сближаются со своим внешним видом с импортами из Кюль тепе и Тилькитепе. В Тепе Гавре, в яме на «участке А», можно найти параллель и волнистым линиям сосуда из Кюль тепе, которым И. Г. Нариманов находит аналогии в раннехалафских орнаментах (Тоbler A. J. Ор. cit., pl. CIX: 5; Нариманов И. Г. Культура..., докт. дис., с.231; Perkins A. L. Ор. cit., р.19, fig.2:2). Следует также отметить черепок из «участка А», с росписью соответствующему орнаменту чередующихся одинарных линий и точечных рядов кюльтепинского импорта (Тоbler A. J. Ор. cit., pl. LXVII (b):19). Подобный орнамент встречается и в слоях среднехалафского этапа (см. Perkins А. L. Ор. cit., р.19, fig.2:10; Mallowan M. Е. L., Rose J. С. Exacavations at Tall Arpachiyah, 1933. — Iraq. vol.II, 1935, fig.63:2). Вышеприведенные параллели, думаем, не должны свидетельствовать в пользу причисления кюльтепинских импортов к раннехалафскому этапу. Как уже отмечали, халафские слои Тепе Гавры и Тилькитепе относятся к позднему этапу этой культуры. Материалы даже самых ранних комплексов Тепе Гавры, в том числе «участка А», являются более поздними по сравнению с материалами Телль Арпачии; здесь вместе с халафской встречается и керамика убейдской культуры (Perkins A. L. Ор. cit., р. 22-24). Как показали новейшие лабораторные анализы, керамика из „участка А" Тепе Гавры относится к поздней фазе халафской культуры и синхронна с поздяейшим Халафом Телль Арпачии (Davidson Т. Е., McKerrel H. The neutron activation analysis of Halaf and Ubaid pottery from Tell Arpachiyah and Tepe Gawra. — Iraq, vol. XLII, 1980, p.161-164). Таким образом, если в районе оз. Ван и в Тепе Гавре представлен поздний этап халафской культуры, тем более маловероятным должна представляться возможность существования раннехалафского импорта в нахичеванском Кюль тепе I. Следует заметить и то обстоятельство, что халафская керамика выявлена лишь в самой нижней части 9 м культурных наслоений Кюль тепе I. По мнению О. Абибуллаева и В. Алиева, импортная керамика Кюль тепе I имеет некоторое сходство с керамикой Геой тепе М, Тилькитепе III и Пиждели тепе, хотя, они и считают, что в целом, энеолитическая расписная керамика Азербайджана является локальным вариантом халафской культуры (Абибуллаев О., Алиев В.; Ук. соч., с.5-14). Как отмечает О. Абибуллаев, начальный период Кюль тепе I совпадает с последними этапами Тилькитепе III, последующие горизонты с Тилькитепе II и Пиждели тепе, а последние периоды с Тилькитепе I и Геой тепе М (Абибулаев О. А. Энеолит и бронза на территории Нахичеванского АССР. Баку, 1982, с.189-191). На сравнительно позднюю дату Кюль тепе I, возможно yказывает, выявление на этом памятнике расписного черепка с вертикально нанесенными волнистыми линиями, напоминающего подобный орнаментальный мотив на керамике Техута и имеющего параллели в убейдской керамике (см. Нарииманов И. Г. Культура.., докт. дисс., с.207, 276), находка керамики типа расписного Далма тепе в нижней толще культурных наслоений, а также относительное богатство этого памятника металлическими изделиями. Что же касается, датирующих возможностей кермических биконических пряслиц, серпа из оленьего рога и бус из черного камня (см. там же, с.229, 273), они не представляются нам решающими.

...<<გაგრძელება (ნაწილი 2)